15.12.2009 19:41

Судьба нового лауреата Нобелевской премии по литературе связана и с Украиной

Герта Мюллер относит свои книги к разным жанрам. Например, ее первые книжки "Низины" (1984) и "Босоногий февраль" (1988) названы сборниками рассказов; "Лис тогда уже был охотником" (1992), "В сердце зверь" (1994), "Лучше бы я сегодня себя не встретила" (1997), как значится в авторских подзаголовках, - романы; "Голод и шелк" (1995), "Король кланяется и убивает" (2003) - эссеистика. Есть у нее и сборники стихов-коллажей, где слова, вырезанные из разных немецких периодических изданий, "смонтированы" в стихотворения. Однако мне представляется, что Герта Мюллер всю жизнь пишет единый, по существу, и цельный Текст.

Что объединяет столь разные литературные формы, совмещая их, пусть даже условно, в пространстве единого Текста? В одном из своих рассказов Герта Мюллер призналась: "Я сама о себе память". Этот образ, думаю, определяет ее подход к творчеству. Память говорит посредством писателя как больная совесть; писатель - лишь ее инструмент. У Герты Мюллер воспоминание - cвое или чужое, но обязательно откликнувшееся в ней и увиденное ее внутренним взором - становится материалом, тканевой основой всех произведений, становится художественным приемом, сгущающим все ее тексты в Текст.

Выступление Герты Мюллер на Днях немецкой литературы в Клагенфурте в 2004 году начинается непосредственно с детского впечатления. Выхваченная из детства "картинка" принимает здесь форму речи и задает тон повествованию, расставляя смысловые и образные акценты: "Раз в году в комнату заносили теленка и укладывали на диван". И дальше писательница говорит о своем долге перед тем, что являет память: "Литературе я ничего не должна. Я должна людям и предметам".

Долг памяти, который берет на себя Герта Мюллер, - это свидетельствование. "В плохие времена книги зачастую читают как свидетельства". Это ее слова. В своем Тексте Герта Мюллер свидетельствует о существовании человека при диктатуре, о "человеческом ландшафте в тоталитарном режиме", об испытании страхом, насилием, отчуждением. Куда бы она ни обращала взгляд, он неизменно возвращается к Румынии времен Чаушеску, где прошли детство и юность писательницы. Порой оказывается, правда, что их, этих Румыний, много (немецкая, венгерская, румынская), схожая с Румынией ГДР, где гробы на социалистическом новоязе назывались "земляной мебелью"; весь соцлагерь, весь тот мир, где в человеке дремлют вирусы несвободы. Тем не менее за словом "Румыния" у Герты Мюллер всегда следует слово "диктатура". Так она говорит даже о своих стихах-коллажах, вроде бы оторванных от конкретной реальности: "Во многих коллажах проступает Румыния и проступает диктатура. Пусть она больше не на переднем плане и не бросается сразу в глаза, но она присутствует в моих текстах, даже если тема иная". И в ее прозе - та же тема. Впрочем, когда читаешь ее короткие ранние тексты, как и пространные поздние, закрадывается мысль: а не стихи ли это? Стихи, которым проще считать себя прозаическим повествованием.

"Я родилась в швабском мире Баната", - сообщает о себе в уже цитированной Клагенфуртской речи Герта Мюллер. Этот мир для нее - точка отсчета. Именно отсюда - дыхание "почвы и судьбы" в Тексте. Путь жизни с поворотами и ухабами, участь и бытие неблизких близких, земляков, соседей, сломленные режимом судьбы и стойкое сопротивление "государственной родине" - все вспомнило и вобрало в себя пространство этого Текста. В нем расставлены вехи, по ним можно двигаться.

Детство - маленькая девочка спешит по проселку в цыганский театр (рассказ "Большая черная ось"). В другой книге - деревенское мнение о ромах: "И цыган издали выглядит человеком".

Университет в Темишваре, романистика и германистика. "Этот город должно быть не где-нибудь. Ни здесь и ни там" ("Если бы я могла себя снести").

Учительница немецкого языка, переводчица на заводе, воспитательница в детском саду. "Несовпадение" с режимом, отказ сотрудничать с "органами" - и вот уже нет для нее никакой работы. "Найти бы для своего тела работу, но чтоб в начале идти через парк утром в сумерках. А еще профессию для головы" ("Просто летом растет древесина").

Политические преследования. Допросы, филеры, издевательства…

В статье, опубликованной в этом году, Герта Мюллер описывает, как ее где-то в начале 1980-х схватили средь бела дня прямо на улице и затащили в подвал какого-то студенческого общежития. Там за столом сидели трое мужчин в штатском. Один из них сказал: "Ну что, шлюха, снова встретились". Дальше было все как обычно: физическое воздействие и угрозы. "Ты еще пожалеешь, мы тебя утопим в реке", - цитирует писательница одного из своих следователей. В стране, где мы жили раньше, это называлось "внесудебные преследования".

Успех первого сборника рассказов у румынской и немецкой критики, эмиграция. "Переступив через виноградные лозы, Карл покинул эту страну" ("Переступив через виноградные лозы").

Уехав из Румынии, Герта Мюллер, впрочем, так и не смогла ее покинуть. Она остается здесь во всех своих книжках - вместе с облаками, деревьями, собаками, коровами, партфункционерами, стукачами, диссидентами и почвой. Почва - "слишком раздольные кукурузные поля", и асфальт в Темишваре, и язык, на котором говорят в швабской деревне, где она родилась в 1953 году. Почва в книгах Герты Мюллер - язык, который их описывает, ими пишет.

В одном из эссе в книге "Король кланяется и убивает" писательница замечает: "Но все диктатуры - правые или левые, атеистические или с божьего благословения - берут язык к себе на службу". Герта Мюллер тоже берет язык к себе на службу. Язык у нее равноправный соучастник повествования, из которого любой ее рассказ, как из почвы, произрастает и осуществляется.

В языке Герты Мюллер - новизна детского восприятия слова, буквального и неожиданного. Мир глазами ребенка показан не только в рассказе "Большая черная ось". Герта Мюллер рассказывает на своем языке о языке своей "деревенской родины": "Для большинства людей не существовало зазора между словом и предметом, заглянув в который, пришлось бы упереться взглядом в ничто, словно соскальзывая из своего тела в пустоту" ("Король кланяется и убивает").

У нее образ возникает из удивления, из чудесно вспоминаемых словами смыслов. Однако сама Герта Мюллер отмечает: "Тексту следует сочетать в себе уважение к действительности и пристрастие к мерцанию".

В этом году издан роман Герты Мюллер "Качели дыхания". Очередной роман-воспоминание, роман-свидетельство. Речь в нем идет о депортации в начале 1945 года по приказу Сталина румынских немцев в трудовые лагеря на Донбассе, где они восстанавливали разрушенное войной и строили новое: заводы, шахты, жилые дома. Нет, это вовсе не были участники боевых действий на стороне гитлеровской Германии.

В лагерях очутились обычные люди в возрасте от 17 до 45, вся вина которых заключалась в том, что они - этнические немцы. Среди них была и мать Герты Мюллер, тогда восемнадцатилетняя крестьянская девушка, которой пришлось провести на Донбассе пять страшных лет. Депортирован был в лагеря семнадцатилетний Оскар Пастиор, впоследствии ставший известным немецким поэтом.

Именно его воспоминания и послужили для Герты Мюллер отправной точкой для "Качелей дыхания". В 2004 году она даже приезжала с Оскаром Пастиором на Донбасс - в поисках следов той лагерной жизни конца сороковых. Таким образом, в романе мерцает действительность, как бы увиденная двумя поэтами, но воплощенная, воссозданная Гертой Мюллер.

Следует, пожалуй, сказать, хоть это сегодня и очевидно, что творчество Герты Мюллер считается одним из самых значительных явлений в современной европейской литературе. Оно не обойдено вниманием критики и отмечено многочисленными литературными наградами, среди которых премия им. Генриха Клейста (1994), премия им. Франца Кафки (1999), Берлинская литературная премия (2005), Литературная премия им. Вальтера Хазенклевера (2006) и, наконец, Нобелевская премия 2009 года - с формулировкой "за описание посредством высокой поэзии и детальной прозы ландшафтов обездоленных и изгнанных", как сказано в решении Шведской академии.

Мне кажется, что произведения Герты Мюллер не оставят равнодушными и читателей в Украине - стране, которая в значительной мере все еще остается постсоветской. Пространство, описываемое писательницей в ее последнем романе, мир, с его жестокой бесчеловечностью и человеческой добротой, имеет к нам прямое отношение. Мы не смеем, не имеем права ни на секунду забыть о ландшафтах Герты Мюллер - они слишком близко, они - буквально рядом с нами.

Марк Белорусец, специально для "CN-Столичные новости"

 

Теги материала:
загрузка...

Оцените материал: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [0] всего оценили 0
Новости партнеров
Другие новости

Спецтемы

Вопрос дня

Кто должен определять, какой телеканал закрывать?
  Покупка Продажа
USD 25.9000 26.2500
EUR 29.1000 29.8500
RUR 0.3780 0.4180
BTC 10,426.1729 11,523.6641
Яндекс.Метрика